Малый и средний бизнес Деньги

Финансовый кризис

Несколько месяцев назад серьезные господа из аналитических контор и чиновничьих кабинетов на предсказание экономического (финансового) кризиса реагировали с презрительной усмешкой. Сначала говорили, что никакого финансового кризиса нет и быть не может. Потом заявляли, что это дело нескольких месяцев. Затем объясняли, что все неприятности произойдут исключительно в Америке и нас не коснутся. С конца августа тон выступлений и комментариев резко изменился. Успокоительные рассуждения сменились рассуждениями о масштабах и характере грядущих неприятностей. Начали обсуждать два варианта вхождения в финансовый кризис — "мягкий" и "жесткий". "Мягкий" вариант предполагает постепенное ухудшение. К плохим новостям и мелким неприятностям постепенно привыкают. Компании и отдельные люди приспосабливаются к новым условиям. "Жесткий" вариант — это когда все начинает падать стремительно, одна неприятность, согласно принципу домино, тянет за собой другую, падение показателей превращается в обвал. (дефолт) Постсоветские экономики пока не столько переживают кризис, сколько балансируют на его грани. Но парадокс в том, что чем дольше и успешнее они будут балансировать, тем больше вероятность именно "жесткого" сценария. Вместо того чтобы постепенно идти вниз, держимся до последнего, а потом падаем. И если уж падаем, так падаем! С грохотом и треском, на глазах у потрясенного мира. В "черный понедельник" (6 октября), когда курсы акций упали сразу почти на 20%, с утра в российских киосках появился журнал "Итоги", где на обложке было анонсировано интервью с зампредседателя Центрального банка РФ Константином Корищенко, который только что возглавил ММВБ, ведущую биржу страны. Выдающийся аналитик и "кризис-менеджер" заявил буквально следующее: "Тот уровень, на котором мы сейчас находимся, — если не дно, то где-то близко к нему: весь негатив, который мог выплеснуться на рынок, уже выплеснулся. Большие колебания — верный признак приближающейся смены тренда ". В удивительное мы живем время — журнал еще несли по киоскам, а заявление г-на Корищенко уже выглядело откровенным издевательством. В наши дни прогнозы либеральных экономистов опровергаются жизнью раньше, чем мы успеваем их прочитать! НЕТ, "ТРЕНД" НЕ СМЕНИТСЯ "Это не мятеж, Ваше Величество, это революция", — объяснил сонному Людовику XVI один из придворных, когда пришла весть о штурме Бастилии. Это не тренд, господа, это системный финансовый кризис. Большинство мировых правительств едины в нежелании понимать системную природу финансового кризиса. Оно и понятно. Ведь признать это — означает признать и собственную коллективную ответственность за происходящее, признать, что вся предшествующая экономическая и социальная политика (порой на протяжении десятилетий) создавала предпосылки и условия для нынешней катастрофы. Это значит отказаться от господствующей экономической философии, а главное — изменить цели и социальную ориентацию своей политики. Не желая признавать системную природу финансового кризиса, правительства пытаются спасти положение, борясь не с причинами, а с внешними симптомами, и не могут придумать ничего лучшего, кроме как бросать огромные суммы общественных денег на спасение обанкротившихся частных компаний. Крушение российской биржи происходило на фоне всемирного падения курсов акций, которое, в свою очередь, последовало за решением Конгресса США выделить $850 млрд (вместо запланированных $700 млрд) на спасение американской экономики. Обычно такие сообщения хоть на время успокаивают рынок. Но в данном случае получилось наоборот: все понимают — никакого спасения не будет, только впустую будут истрачены безумные, беспрецедентные суммы денег. Выделенные российским государством на те же цели $50 млрд имели, как видим, еще более чудовищный эффект. Если на западных рынках было снижение, то на российском произошел обвал. О РЫНКЕ Гуру экономической теории и звезды либеральной публицистики много лет твердили миру, что всякое государственное вмешательство есть зло, что свободный рынок сам решает все проблемы. Приватизировали, приватизировали и еще раз приватизировали. Снижали налоги, убирали таможенные тарифы и правительственный контроль, проводили дерегулирование. Результатом стал хаос. Рынок не то чтобы не работает. Он как раз отлично работает. Итогом его работы является разрушение общественных связей, наблюдаемое по всему миру. А созданные в рамках свободного предпринимательства структуры распадаются, поскольку они все равно не могут решать стоящие перед ними проблемы. Эти проблемы принципиально неразрешимы в рамках рыночного подхода. Нам долгое время говорили, что приватизация покончит с паразитизмом и неэффективностью, что государственные средства больше не пойдут на затыкание дыр, возникающих по причине плохого чиновничьего управления. Но стоило рынку дать сбой, как нам объясняют, что необходимо потратить миллиарды и миллиарды общественных средств на спасение частного бизнеса. В принципе, такая стихийная национализация выглядела бы справедливо, если бы не несколько но. ? С Во-первых, нынешние долги и дефициты частных корпораций вызваны многолетним попустительством самого государства и политикой "поощрения бизнеса". Иными словами, все эти компании реально обязаны правительству гораздо большими деньгами, чем даже те астрономические суммы, которые сейчас выделяются на спасение частного сектора. Они не покроют и части его реального долга перед государством. Во-вторых, в странах бывшего СССР компании были приватизированы за копейки, а теперь правительство частично выкупает их по новой рыночной цене, которая к тому же наверняка будет завышена в каждом конкретном случае. Общество понесет ущерб дважды. Наконец, в-третьих, вся предшествующая политика поощрения бизнеса привела только к развитию безответственности, расточительства, коррупции и неэффективности в масштабах, которые и не снились государственной бюрократии (вернее, госчиновники во всем этом участвовали, но они были в данном процессе "мино-ритариями", получая лишь небольшую долю). Предоставление правительственной помощи приведет лишь к продолжению все той же порочной практики. И дело не в людях, а в системе. Суть в том, что подходит к своему логическому концу вся экономическая система, построенная за последние 20-30 лет. Никакими вливаниями денежной массы этот факт не отменить. В медицине есть понятие "травма,  не  совместимая  с жизнью". Иными словами, вы можете поддерживать пациента формально живым в течение какого-то времени, но жить в точном смысле слова он уже не будет. Современная система финансовых и корпоративных институтов нынешним летом пережила такую же травму, не совместимую с жизнью. Она просто не может быть ни стабилизирована, ни восстановлена. И единственное разумное решение в том, чтобы, отказавшись от попыток спасения, разрушить ее и построить новую. Рухнет она все равно, но разница между контролируемым разрушением и неконтролируемым в том, что во втором случае слишком многие окажутся под завалами. Ответ, который диктуется обстоятельствами, предельно прост. Корпорации, обращающиеся за государственной помощью, — просто национализировать. Долги их списать. Полностью или частично — это уже вопрос переговоров и тактики. Имеющиеся средства — активно тратить, но не на выплату корпоративных долгов, а на строительство дорог и школ, модернизацию предприятий и научные разработки, переквалификацию кадров, повышение оплаты труда учителей, врачей и преподавателей вузов. Да, последствием этого будет еще одно катастрофическое падение на бирже. Так оно случится в любом случае. Да, возрастет инфляция (так она все равно вырвется из-под контроля в ближайшие месяцы). Да, корпоративные элиты будут в панике, но они и так показали, что ни на что не годятся. Разумеется, такая политика принята не будет. Она слишком радикальна и слишком явно противоречит нынешней философии элит. Вместо нее будут испытаны дорогостоящие полумеры, которые лишь усугубят кризис. Страх обидеть знакомых бизнесменов куда больше значит для чиновника, чем опасение, что он может вызвать недовольство миллионов людей, превращающихся из обеспеченного среднего класса в обездоленных безработных. Не говоря уже о промышленных рабочих или массовой провинциальной интеллигенции, о существовании которых не вспоминают до тех пор, пока не приходит очередное сообщение о забастовках и массовых волнениях в очередном, богом забытом губернском городе. Но я готов держать пари, что спустя некоторое время все равно придется принимать радикальные меры в духе вышеописанных. Только делать это будут на фоне гораздо более острого кризиса и уже после того, как сгорят необходимые финансовые ресурсы. Ситуацию изменят сами жертвы кризиса. Когда их становится слишком много, они делаются опасными. И даже если они не протестуют, само по себе их массовое присутствие в столичных городах меняет политическую ситуацию. 0 ЖЕРТВАХ За время экономического (финансового) подъема в столицах и крупных городах было создано много рабочих мест. Когда подул холодный ветер финансового кризиса, в сознание многих начали закрадываться смутные сомнения. А есть ли вообще необходимость во всех этих консультантах и посредниках, в существовании бессчетного количества контор, расплодившихся за последние 5-6 лет? В этом смысле финансовый кризис может оказаться очень полезным событием для рынка труда. Сократится количество агентств по продаже недвижимости, всевозможных консалтинговых компаний и аналитических центров, посреднических контор и экспертов по маркетингу. Станет меньше и банков. За неимением аудитории закроются некоторые глянцевые журналы. Работу потеряют многие люди, привыкшие к европейским зарплатам и американскому образу жизни. Между прочим, эти молодые люди, несмотря на несколько странные должности, которые они занимают в современных конторах, по большей части отнюдь не бездельники, к тому же все они неплохо образованны. Нет ничего более глупого и вредного, чем второй раз за 20 лет обрекать массу образованных людей на копание картошки. Общество может поставить перед ними куда более значимые и масштабные задачи. Вопрос в том, что сделает государство для того, чтобы решить возникающие проблемы; ведь финансовый кризис — это идеальное время для всевозможных преобразований. Не только потому, что он выявляет несостоятельность существующих структур и противоречия экономического курса, но и потому, что давно назревшие меры, реализация которых на практике долгое время считалась слишком рискованной и дорогой, становятся осуществимыми. Разумеется, нынешний финансовый кризис не идет ни в какое сравнение не только с хаосом гражданской войны, но даже с потрясениями "лихих 90-х". Но, тем не менее, он заставляет поставить вопрос о назревших переменах в экономике и обществе. Власти не удастся больше почивать на лаврах.

 

« Банки замораживают вклады и зарплаты		Причины финансового кризиса в США »